Какой прок в твоей беготне?

Однажды, глядя из окна на рыночную площадь, Нахман увидел одного из своих последователей, некоего Хайкеля. Тот куда-то спешил. Он окликнул его и пригласил в дом.
— Скажи, Хайкель, — спросил он, — видел ли ты небо сегодня?
— Нет, рабби.
— А улицу, Хайкель, улицу ты видел сегодня утром?
— Да, рабби.
— Расскажи мне, что ты видел.
— Ну… людей… лошадей… телеги… кареты. Торговцев — они размахивают руками. Шумят и бранятся крестьяне. Мужики, бабы бегают взад и вперед… Вот что я видел.
— Эх, Хайкель, Хайкель, — покачал головой рабби Нахман, — и через пятьдесят, и через сто лет здесь будет улица вроде этой. И другой рынок вроде этого. Другие экипажи будут возить других купцов, и они будут торговать другими лошадьми. Но ни меня, ни тебя уже не будет. Вот я спрашиваю тебя, Хайкель, какой прок в твоей беготне, если у тебя нет времени взглянуть в небо.

Автор неизвестен

Остановитесь и услышьте музыку

Старый добрый эксперимент газеты Вашингтон Пост (The Washington Post). Когда один из самых знаменитых скрипачей в мире играл на станции метрополитена Washington DC.

Бег

Он бежал быстро, как мог.
Он бежал торопясь догнать и перегнать того, кто впереди.
Он бежал, чтобы скорее достичь вон той цели, а после её достижения побежать к следующей.
Он бежал, чтобы уйти от погони этой молчаливой толпы, которая, как ему казалось, дышала ему прямо в спину.
Он привык всё время бежать. Даже ложась спать он торопился поскорее уснуть, чтобы утром побежать дальше.
И утром он опять бежал, и чем быстрее он бежал, тем всё незаметнее становилась жизнь вокруг. Всё просто мелькало и мелькало мимо, мимо его взора.
Даже годы, бесценные годы его и только его жизни, как-будто постоянно ускоряли свой бег.
А он всё бежал и бежал.
И так было уже много лет… 20, 30, 40, 50…

И вдруг, он остановился…

Да, да, совершенно неожиданно для себя он остановился… и впервые увидел МИР!

И зачем же был нужен этот изматывающий, убивающий жизнь бег?